Месяц: Май 2017

Бутылка текилы Ольмеко Бланко.
С ней тебя унесёт в красочный мир:
Мир вечной движухи, смеха и пранка,
Обезбашенного угара, и рейва пир…

Почти полная — соль и кислый прилагаются.
Пей не жалей — она здесь чтобы тебя развеселить!
Хватит на всех, пусть вписон собирается,
Пару лет с ней точно будешь тусить!

Погромче, пожёстче на петлю биты!
Всех разрывает, а ещё половина осталась,
Все пьют не жалея, хлебни и ты.
Отдыхай, запивай, забывая усталость!

Сплетаются тела псевдолейсбийских натуралок;
Текила жгет, ещё больше унося в тусовки шалость,
Клубного света не огни уже — пожары,
В угаре — года, а в бутылке самая малость.

Кончилась. Опустела. Истратилась.
Выкинь в урну, она больше уже не нужна.
Упала. Разбилась. Испачкалась.
Открой новую, а о той не вспоминай никогда.

Осколки бутылки греет окурок.
В той урне, так же, исчерпавший ресурс;
Не нужным стал, в куче ярких брошюрок,
Мы лежим затухая, уже не планируя курс…

Их грустных глаз затерлись фото на могилах,
Родные там в делах, ключи в квартирах.
И верят близкие,что те в мирах красивых,
Но смотрят вслед печальные глаза других «счастливых».

Шаг в пропасть шагом в бесконечность «я»,
Один с «пошло все к черту»,
Другая с криком «Я люблю тебя»,
А по итогу что? А по итогу — зря.

Лик изувеченный мертвенный белый яд,
Оскалит не своих, а мой зачем то взгляд,
Уроды смерти дети, в руках её горят,
Я вижу слезы их и все. Уроды те не говорят.

Чернеющих секунд у них зияют раны,
Нити злые черные вновь рвут рубцующиеся шрамы,
Так больно, но успокоится о них — закрыты храмы,
И упокоить их нет права воли Сурий Маны.

В печали зло, причастие с тоской и откровение,
Не слышных слов уже «другим» чужим учения,
В итоге нас двенадцать «им» на отсечение,
И крики их, имеют ли теперь значение…

Глаз близких мне ещё больнее яды душат,
Они дорогу в дом той ниткой черной рушат,
И белыми собаками во сне оазис сушат,
И памяти любви не граммы даже глушат.