Месяц: Октябрь 2019

Я буду там, спасибо за яркие пожелания.
Я буду, испустивший ярко-смелый дух.
Противный лязг мной ненавистных мух
Мне будут чуть дороже этих двух.

Прощение и признание.
Без капли сарказма — я искренне пишу.
Я не дышал тобой, я не хотел и не хочу:
Сложи бельё и затуши, прошу, свечу.

В пустой луже не захлебнуться:
Мне далеко не близок Стендаль и Мердок,
Так душен, тесен и неинтересен твой мирок.
Ты в сердце не была, ты где-то около кишок.

Прости. Я улыбался так же как другим.
Мне нужно было ещё ярче дать понять:
Я был, чтоб успокоить лишь и поддержать,
Твоя размазанная тушь — чтобы обнять.

Я буду там, там будет и она — мы вместе.
Чуть выше, чем твои слова и мыслей рассольник,
Чуть дальше, чем узкой комнаты прямоугольник.
Да и счастливее твоей души отстойник.

Но.

Я больше в злобу не кидаюсь злобой:
Я искренне тебе желаю счастья, с ч а с т ь я, блин!
Там где-то скочит, Настя, твой блондин,
Он может даже не один. Иди ты с ним.

Я стучу, открой! Тысяча дверей.
Кровавым отпечатком на стекле.
Острых зубов позвонков цепей,
Тоскливых пьяных мыслей на руке.

Я стучу, открой! Миллиард забот.
В подъездах домофоны, закрытые замки.
Закрытые глаза, зашитый рот,
Закрыты сообщения, пропущены звонки.

Засовы век, дверей и сердца затворять.
Подальше убежать, поглубже скрыться.
Скрывать улыбку, слёз не замечать,
Охолодеть, потухнуть, слиться.

Столько спин: холодных, серых, никаких.
Готовых делать только за ретвит и лайки.
И сотни псин забытых, грязных и слепых,
С чекушкой за пазухой, с крестиком под майкой.

Они вчера стучали — не открыли. А зачем?
Мы в них вчера убили детей — они плакали.
Идущие ни с кем, любимые никем,
Гнилыми словами, взглядами-палками.

Я стучу за них — откроешь нам?
Их кроссы нажрались осенней гнили,
Вчерашних деток, сегодня грязных — в свой стильный храм,
Немного дать тепла. Дать то, чего они забыли.

Чёрный покров нетканным шёлком,
Тебя удушит как горы серпантин.
Укроет города, пройдется по посёлкам,
Раздаст взаймы серотонин и эндорфин.

Ты не заметишь это покрывало — слишком занят:
Что там по «первому», а что в оппозиции на «ютюб»?
Там правительство сказало, что нам на шею давят,
Вчера обиженный полковник — уже труп.

Ты не заметишь это одеяло — слишком надо денег.
Слишком всё плохо, тебе не говорили разве?
То ожиревшее ебало, что мнёт валютный ценник,
На кладбищах нужд устраивает праздник.

Черного шёлка хитиновый покров удавкой:
Выпей водки из Бристоля по акции, брат,
Выпей водки, родной, сходи за добавкой,
Не трезвей, не сломай партаппарат.

Нам по горло вбили бошку в песок,
Творя хератень открыто, уже не стесняясь.
Кушай Российский ни с чем пирожок,
Кушай до покорной старости края.

В тёплом шёпоте вспыхивают лица.
Я думал отвернулся, шею переломав.
Нет. Дисторшн ржавой колесницы
С противным волчьим воем пополам.

Холодный комок. Опять не спится.
Я помолюсь, но вряд ли отпустит.
Мыслей поток. Ни ручки, ни кисти:
Тупого Мухаммеда кислый кисмет.

Пусть космос останется невредимым.
Забьюсь в угол со стаканом воды,
Стоицизм, вся хуйня — победим мы,
Улыбаемся шире в густоту темноты.

Пульсирует жилка, сука, покоя не даёт,
Работает гадина, подкидывая варианты:
Лопастями по венам скоростной вертолёт;
Булкаковы, Ницше, Кафки и Канты.

Я помолюсь, верю, точно отпустит,
Мы с тобой сильнее этого лязга, пап.
Пусть на крючке свисает лучше люстра,
Всего лишь плюс глава, плюс один этап.

Так больно на сердце, так гулко внутри.
Пожалуйста, дай сил, не покидай меня.
Так тянет к грязному перцу, угарают жюри.
Я слепо с тобой. Мне не нужна в себе опять война.