Месяц: Январь 2019

И не под тёплым пледом вовсе,
Не за бокалом вина на резных верандах,
Мы с ней с десяток лет обгладываем строчек кости.
И полтора десятка кости эти собираем.

И по сюжету — хочу её страстно, так ведь?
Утонуть в бесконечных волос ассонансах,
И вечно целовать четверостиший медь.
Захлебнувшись в рифмах ласковых романсов.

Взлетать на Лондонские крыши,
Завернувшись друг в друга в тёплые ночи,
И гладко, аккуратно одной рукою пишем,
О светлом и прекрасном у души печи.

Но. Мне моя досталась — с синяком на коленке,
С растрёпанными ветром волосами,
И холодно взглянула у холодной стенки,
С бутылкой вискаря колыхнула цунами.

И что? Я её такой люблю и ненавижу:
Резкая и неправильная в глазах слепых,
Мы с ней топтали не только Питерскую жижу,
Мы с ней по горло вместе действий боевых.

На отшибах она вырывалась из объятий,
Кляла и поливала грязью, целуя потом:
Понимая, что её верный мечтатель,
Жить не сможешь один с озверевшим скотом.

Завязнет теплым липким зефиром,
Укусит летней жгучей крапивой,
Осеннего дождя кислотным эфиром.
Застудит зимним крепким хитином.

Но ты ищи. Задыхаясь — добейся,
Не спеши, ищи основательно и не сбейся.
Заверши, шевелись и надейся,
Не опадай как в ночи цветок эдельвейса.

Окей, да?

Цель — это все, ради чего стоит эти стены вдыхать,
Двигаясь как уж сквозь острые скалы,
Разрывая брюшко. Женными крыльями порхать,
Чертовой бабочкой. Собой — стиснув зубы.

Она будет теряться и петлять, а ты за ней.
Извиваясь укусит глубоко и беспощадно,
Иди — сквозь смог с дорог и пыль с полей,
Иди и помни — только это важно.

Ты стопчешь сто тысяч кед дешёвых,
Увидишь желчь неверия в родных глазах,
Увидишь лицемерие не согласных и покорных,
Но даже босиком — иди.Забудь о тормозах.

Храни мечту, и к цели иди —
Я ведь себе об этом говорю?
Давай мы оба будем знать: все впереди.
Не откажусь, не сдамся, не сгорю!

Ты открой, глянь, и обратно закрой:
Не буди его — не нарушай покой,
Стегаными швами кривой покрой —
Ты ватным одеялом его сознание укрой.

Он, проснувшись, тихо на мякоть снега ступнями.
Оставляя следов кровоподтёки,
Лаская корку снега грязными когтями,
В той темноте ветвей разрежет щёки.

Он прокрадется тихо к твоей обнажённой спине,
Тихо рыча, закрутит охуевший коктейль,
Смешивая его в своей ядовитой слюне,
Одной и той же петлёй плетью капель.

1. Саваоф, пришедший ночью тёмной,
2. В кандалах колдырят буддисты,
3. Монашки под подолом похотью томной,
Всё перевернулось — перевернись ты.

Он взглядом провожая твои хладнокровные муки,
Порежет сухожилия сплетений устоев.
Он раны вспорит круговой поруки,
Он жевал красавиц и кусал героев.

А мы шёлковыми нитями вьёмся,
Целуя любимых за горизонтом событий.
Он подкрадётся, а мы улыбнемся:
Мы узнаем голос его, дважды забытый.

Я смотрю в зеркало на Даню.
Мы с ним не виделись двенадцать лет.
В его глазах так много жизни и воспоминаний,
Чего в моих глазах уже, братишка, нет.

Он симпатичный, и так сияет ярко,
Такой звонкий и настоящий смех.
В его гнезде амбиций настолько жарко,
Что жара этого тогда хватило бы на всех.

Он так беспечно бесконечно смотрит,
В эти потухшие и покрасневшие глаза,
Не полагая, что это отражение того,что его испортит.
Того, что Даню заморочит навсегда.

Мы смотрели скозь года, казавшиеся веселыми,
Он вспоминал тот заводной паровоз и теплое детство.
Мне с потолка же гирляндой, пальцами холодными,
Сжигая прошлое, Илюшка будет снится вечно.

Я смотрю в зеркало на Даню,
Пронизывает, увы, не радостная грусть,
Я долго думаю, но не понимаю,
Когда я жить стал словам «пусть»?

А кто же здесь?
Этого хер заставишь согнуться;
Агрессии и мутных философий смесь.
На складках от улыбок заплатки рвутся.